Перевод с английского Дубинина В.В.

 

Во имя Аллаха Всемилостивого, Милосердного! Хвала Аллаху, Устроителю и Господу миров, и Его благословения наипочтенейшему из посланников Мухаммаду — печати Пророков — и всей его семье и сподвижникам.

Далее.

Ниже следуют полезные сведения о методах, принятых Про­роком в области медицины, которые он использовал для лечения и которые предписал.

В них мы раскроем мудрость, ко­торую содержит его метод: величайшие умы в медицине не способны постичь ее. И поистине, помощь приходит от Аллаха, как мы обретаем помощь и силу благодаря Ему. - (Раздел) Болезни бывают двух видов: заболевания сердца и заболевания тела.

Оба вида упомянуты в священном Коране. Заболевания сердца — двух видов: недуг сомнения и опасе­ния и недуг страсти и отклонения. Всевышний Аллах сказал о болезни сомнения: "В сердцах их болезнь; и Аллах увеличил их болезнь". Также Он сказал: "Те, в чьих сердцах болезнь", и неверующие могут спросить: "Что подразумевает Аллах под этим?" Аллах Всевышний сказал о том, кого однажды призвали обра­титься к суду Корану и Сунны.

Он воздержался: "Когда их призовут к Аллаху и Его Посланнику, чтобы Он рассудил меж­ду ними, смотри, некоторые из них отклоняются.

Но если правда на их стороне, они придут к Нему со всем подчинением.

Не болезнь ли в их сердцах?

Или они сомневаются, или они в страхе, что Аллах и Его Посланник обойдутся с ними неспра­ведливо?

Нет, они сами творят нечестие. Это болезнь сомнения и вреда.

Что касается болезни страстей, Аллах Всевышний сказал: "О жены Пророка! Вы не таковы, как какая-нибудь из женщин. Если вы богобоязненны, то не будьте мягки в словах, чтобы не возжелал тот, в сердце которого болезнь, и говорите слово ведомое" (33:32). Это болезнь страсти к прелюбодеянию, и Ал­лах знает лучше.


 

 Медицина Пророка(с.а.с.)  - Исламская медицина

 

АбУ-АЛИ ИБН СИНА (АВИЦЕННА)

Шах Харезма эмир аль Мамун долго сидел, склонившись над письмом султана Мухаммеда из Газни. Будучи вассалом Мухаммеда, эмир не мог отказать ему ни в чем. а Мухаммед требовал на сей раз „драгоценности хорезмской короны“. Так аль Мамун называл блестящих художников, писателей, ученых, которыми издавна славился шахский двор в Ургенче — городе, раскинувшемся на берегу полноводной Амударьи. Аль Мамун слыл покровителем талантов и 'старался поддерживать свою репутацию, заботясь о том, чтобы творцы всецело могли посвящать свой опыт и знания творческим поискам. И вот пришел конец тому, что наполняло смыслом и радостью жизнь шаха: умолкнут горячие споры, прекратятся мудрые беседы — опустеет шахский дворец.

Шах Хорезма вызвал двух знаменитых математиков и двух известных медиков и • прочел им письмо Мухаммеда: „До меня дошли слухи, что «а службе у хорезм-шаха находится несколько ученых мужей, не знавших себе равных. Повелеваю безотлагательно выслать их к нашему двору, чтобы они удостоились чести служить у нас, а мы будем пользоваться плодами их знаний и умений.

— Мухаммед могуществен. У него огромная армия, — обратился к четырем мудрецам эмир. — Он завоевал немало земель на Востоке и на Западе, ему покорился Хорасан. Я не могу ослушаться его. В моих силах сделать лишь одно: спросить вас, что намерены делать вы. И спросить сегодня, ибо завтра мне предстоит дать аудиенцию Гусейн-ибн-Микаилу, доверенному посланнику Мухаммеда. Он приехал специально за вами.

— Говорят, — начал неуверенно один из математиков, — что Мухаммед украсил свою столицу, укрытую высоко в горах, великолепными постройками, собрал огромную библиотеку и основал академию. При его дворе собираются поэты и ученые.

— Он известен и своей щедростью, — добавил второй.

— Великий поэт Фирдоуси придерживается иного мнения. Он еле-еле унес ноги оттуда, — возразил врач Аби Сахль аль Масичи, — Он опасался Мухаммеда, фанатика насаждавшего ислам силой оружия, и как христианин, тогда как чувствовал себя в полной безопасности и в Бухаре при Саманидах, правивших до 999 года, и здесь, в Ургенче.

Мамун перевел взгляд на Ибн Си-ну, который был не просто великим медиком. Физик, математик, астроном, геолог и философ, он был также несравненным знатоком музыки и поэтом

Ибн Сина ответил шаху коротким поэтическим экспромтом:

Теперь, когда я чувствовал.

что стал больше, нет страны, которая вместила бы меня, Теперь, когда я познал себе цену, никто не в состоянии купить меня. Однако Ибн Сина знал о нелегкой участи тех, кого Мухаммед всеми правдами и неправдами заманивает в Газни — свою столицу. Каждого прибывшего ко двору султана предупреждали, что милость владыки распространяется лишь на того, кто сумеет ему угодить.

На следующий день состоялась торжественная аудиенция — хорезм-шах принял посла султана Мухаммеда. К этому времени Ибн Сина и Абу Сахлъ были далеко от Ургенча: по совету эмира они отправились на юг. Мамун велел не только снарядить их в путь, но и дать опытного проводника.

Султан Мухаммед не скрывал своего гнева, когда узнал, что Ибн Сина. прозванный исцелителем владык, а также шейхом и королем среди ученых, пренебрег его приглашением. Султан велел одному из художников, который был еще и математиком, нарисовать портрет беглеца. С портрета сделали 40 копий, снабженных надписью: "Разыскивается человек, представленный на этом портрете, по имени Абу Али Ибн Сина. Тот, кто найдет его, должен доставить его мне". Гонцы с портретом разъехались во все концы Востока. На четвертый день пути разразилась страшная песчаная буря. Проводник сбился с пути. Беглецы остались без воды, потеряли всякую надежду на спасение. Ибн Сина изо всех сил старался помочь Абу Сахле, к которому он испытывал безграничное уважение. Ведь не кто иной, как Абу Сахль, в свое время открыл перед четырнадцатилетним Ибн Синой тайны медицины, познакомил с трудами Гиппократа и Галена, помог разобраться юноше в научных трактатах. Один из самых известных в Бухаре ученых, Абу Сахль не побоялся открыто признать, что ученик перерос всех своих учителей. Он, ие колеблясь, посоветовал эмиру Бухары обратиться к Ибн Сине, когда другие врачи не «умели ему помочь. Именно Абу Сахль защищал шестнадцатилетнего Ибн Сину, самоуверенно заявлявшего, что в медицине нет ничего трудного, от бешеной злобы почтенных старцев, менее талантливых, нежели "этот молокосос", вылечивший эадира Бухары. А как радовался учитель, когда Ибн Сина получил право в любое время беспрепятственно пользоваться великолепной библиотекой династии Самонидов? И негодовал против недоброжелателей, утверждавших, будто изучив все труды и сняв «опии с самых интересных, Ибн Сина способствовал сожжению библиотеки, чтобы никто другой не мог черпать из этой сокровищницы знаний?

Защищая от песчаных порывов лицо старого учителя, Ибн Сина прошептал ему на ухо.

— Помните время, когда я совсем не спал по ночам, и целые сутки посвящал учению? В библиотеке были арабские, китайские и индийские книги; персидские, сирийские и египетские рукописи. Полные собрания трудов Аристотеля, Евклида, Галена и Птолемея. Все. чего не пожелаешь. И только одна книга ни в какую не поддавалась мне: я прочел ее 40 раз

* * * и по-прежнему не мог понять. Это была „Метафизика" Аристотеля

— Конечно, помню, — улыбнулся Абу Сахль — Ты совсем потерял надежду разобраться в ней.

— Да-да — подтвердил Ибн Сила — И вот однажды на книжном базаре продавец чуть ли не силой всучил мне труд Абу Насра Фараби „О целях метафизики". Я нехотя взялся за него ... и основные мысли Аристотеля предстали передо мной во всей ясности.

Учитель и ученик помолчали мысленно продолжая вспоминать не столь отдаленное время — конец целой эпохи, который наступил В последний год первого тысячелетия нашей эры. Тогда пала держава Саманидов. Бухару и ее окрестности заняли караханиды.

— В нашей жизни было всякое — и хорошее, и плохое — заметил старец. — А теперь пришел мой последний час. Тебе же предстоит жить, и тебе я поручаю самое главное: запиши все, что знаешь, все, что принес тебе богатый опыт. Пусть твои знания послужат другим. Это не просьба, это...

Ибн Сина так и не уэнал, что еще хотел сказать его друг и учитель. Дальше предстояло путешествовать в одиночестве.

Преодолев долгий и опасный путь, Ибн Сина нашел пристанище в Джурджане, на берегу Каспийского моря. Ему казалось, чго здесь никто и слыхом не слыхал о враче из далекой страны. „Однако сланы и знаний, удачливости и мудрости не скроешь", — отмечал в своих записках один из последователей и ближайших соратников Ибн Оины А излечив любимого племянника властителя Джурджана, ученый подтвердил прозвище „исцелитель владык'. К его дому началось настоящее паломничество: со всех сторон слетались жаждущие знаний ученики. Ибн Сина проводил с ними целые дни и лишь гго ночам мог исполнять завет покойного учителя — заниматься записями.

Современников и потомков восхищали необычайное трудолюбие и организованность великого ученого Несмотря на разнообразные повседневные обязанности, он сумел написать более ста трудов на различные темы. Работа .не прекращалась никогда, даже во время многолетних скитаний. А Ибн Сине часто приходилось переезжать с -места на место, скрываясь от преследований султана Мухаммеда из Газни.

Преследования как бы раззадоривали Ибн Оину, побуждали его к высказыванию новых оригинальных мыслей, зачастую неприемлемых для „правоверных" мусульман. Он знал. что на диспутах или на собраниях, где Ибн Сина читал отрывки из только что вышедших из-под его пера трудов, обязательно присутствуют шпионы и наушники что они тотчас же передадут услышанное в Газни. А завистники? Они распространяли слухи, что вопреки исламу Ибн Сина препарирует трупы. Возмущались, что он провозглашает необходимость познания мира как единого целого, важность понимания действующих в нем законов и не признает черной магии. Попытки объяснить происходящее в мире естественными причинами нарушали общепринятый порядок вещей, противоречили устоям ислама.

Ибн Сина создавал свои труды быстро, ибо, как отмечал современник, „знания его были огромны, а жизнь слишком коротка". Великий ученый вел записи сам и диктовал свои мысли ученикам. Долгие годы он работал одновременно над самыми разными проблемами — из области медицины и музыки, литературы и алхимии. Всесторонними способностями и разнообразием интересов он был родствен мыслителям эпохи Ренессанса. Ибн Сина был самым выдающимся ученым арабского Востока.

— Я не считаю ни один из своих трудов делом всей жизни. А, может, этого названия заслуживают многие из них? — размышлял ученый.

В „Книге исцеления" его интересовало не столько лечение человеческого тела, сколько изложение общих вопросов философии. Телу и душе посвящен „Канон врачебной науки" пятичастевый труд, насчитывающий миллион слов. Поэма „Урд-жуза“ состоит из 1322 двустиший. В них — советы калифам, эмирам. визерям, судьям, как отличить новичка от опытного ученого, образованного специалиста — от шарлатана.

 

Yandex.Metrika-islamlekar
Яндекс.Метрика